Вверх страницы

Вниз страницы

Obliviate: Back into the past

Объявление











Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Loveless

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

И не держи,
Мне известны все твои уловки
Я только злюсь...
Дыши
Ненавижу эти остановки...
Я все равно вернусь,
Вернусь.

-1. Крауч, Роули
-2. Двадцатые числа марта 1978 года. Магазин музыкальных инструментов в Лютном переулке
-3. Кроме молчаливых занятий своими делами, полумертвых серьезных разговоров и ссор любимой обоими стороной общения были споры. А молодые люди, имеющие на все свое мнение, иногда готовы положить свою жизнь на то, чтобы переспорить кого-то. Или, например, ухо.

0

2

In Catholic school as vicious as Roman rule
I got my knuckles bruised by a lady in black
And I held my tongue as she told me:
"Son, fear is the heart of love"

Весенний дождь заливал окна магазина, то создавая приятный фоновый шум, то истерично стучась под порывами ветра. Роули курил, сидя в своем кресле, закинув ногу на ногу, прямо под подоконником, и явственно ощущал, как холодные капли сыплются за шиворот пиджака. Сегодня темно-синий в тонкую серую полоску – Тор ощущал себя практически неуютно в чем-то настолько неформальном. Барти сидел прямо перед ним на стойке и болтал ногами, едва-едва не задевая ботинками острые колени, обтянутые брюками в тон пиджаку.
Барти осуществлял допрос, но Роули не мог смотреть ему в глаза – следил, как бы тот не испачкал брюки.
- Что для тебя – главная ценность в жизни? – спросил Крауч своим особенным голосом. Он говорил так, когда желал пофилософствовать.
- Любовь… - машинально ответил Тор и тут же поднял взгляд. - Нет, извини, конечно, нет, - он рассмеялся, закрывая лицо ладонью. Сигарета, зажатая меж его пальцев, все еще тлела, и пепел в этот момент осыпался прямо на пол. Роули тут же стал серьезным, словно пять секунд смеха были проявлением слабости. – Неужели сейчас кто-то все еще считает ее ценной.
Хотя, да, пожалуй. Он-то точно считал, как бы сентиментально, глупо и незрело это не было.
Тор взял сигарету в рот, затягиваясь в последний раз, и почесал метку. Что-то это значило. Наверное, сегодня собрание в штабе. Он задержал дыхание, наклоняясь к немедленно прекратившему махать ногами Краучу, и потушил окурок в пепельнице рядом с ним. Затем упал обратно в кресло, выдыхая сизый столб дыма в потолок.
Вечерело. Было скучно.
- Ты боишься боли, Барти?
Крауч вот уже пару месяцев как приставал к нему с просьбами научить премудростям Темных Искусств. При одной мысли о том, что мальчишка будет упражняться в Непростительных посреди драгоценных инструментов, Роули начинало подташнивать, и отнимались пальцы на левой руке. На самом деле, подобные размышления пугали его не только из-за опасений за сохранность магазина, но и потому что они вообще появлялись. В какой момент Тор успел мысленно разрешить Краучу стать своим учеником или что-то в этом роде? Он ведь как назло видел это позволение так явно, будто голова Роули была просверлена насквозь.
Пожалуй, это было, к его вящему неудовольствию, чистейшей правдой. И надо было проверить степень моральной подготовки, прежде чем пускать Барти… Куда? К себе домой что ли? Дойдя до этой мысли, Роули фыркнул вслух.
- Знаешь, чтобы стать Пожирателем, приходится через многое пройти, - с видом мальчишки, рассказывающего хэллоуиновскую страшилку в спальне мальчиков курса этак второго, тихо произнес он. – Быть может, он решит проверить твою преданность, применив заклинание, которое оставит на твоем теле несколько глубоких порезов наживую. Ты готов к этому?
Роули подпер щеку ладонью и улыбнулся уголком губ, глядя на Крауча. Дождь вновь отчаянно забарабанил в окно, будто о нем тут все позабыли.

Отредактировано Thorfinn Rowle (2014-01-06 16:08:42)

+2

3

-

http://savepic.ru/4398082.jpg
назову тебя льдом,
только дело не в том,
кто из нас  холодней.

°
все никак не понять,
что же ближе - Земля,
или трещины в ней.

В пыльной, отвлеченной тишине магазина раздался хруст. Сочный. Внезапный. И от этого
сбивающий с толку. Возможно. Кого-то. Двое сидящих друг напротив друга сейчас об этом не задумывались. Один внимательно следил за траекторией ноги лохматого мальчишки, а второй – это самый лохмач – готовился опять откусить яблоко. Бартемиус Крауч-младший с детства не любил красные плоды, обильно росшие у его поместья, но для того, что бы в очередной раз вывести мистера Роули из состояния оцепенения, мальчишка был готов на жертвы.
   Хрууусть. Сок брызнул, и, обогнавши грязные ботинки, приземлился на чудаковатых брюках хозяина магазина. Ой, горюшко то какое. Барти мгновение разглядывал причиненный урон, но так как преступление не было замечено, поспешил поднять глаза к потолку. Хмм, Тор, у тебя в дальнем углу паутин…Ээхкхкх? Признание волшебника прозвучало настолько нереалистично, что слизеринец чуть не подавился. Кстати, Роули бы кинулся его спасать? Или подождал бы пару минут, а потом бы облегченно вздохнул? Надо бы как-нибудь и это разыграть.
   Все стало на круги своя, когда мужчина забрал слова назад. Ну, кто сомневался? Ты, арфа? Может лютня, нет? Правильно девчонки, никто. Хах. Да, Бартемиус разговаривал с неодушевленными предметами. Ну а что, у всех есть странности. Если у тебя нет странностей, значит ты – странный. Это мальчишка вычитал в какой-то старой маггловской книге, теперь уже не упомнить.
- Естественно, - фыркнул мальчишка, - только дураки не боятся боли.
   Барт считал, что в этом вопросе он все-таки наргла съел. Для отца физическая сила была основой воспитания сына. И это, вестимо, главная ошибка дидактического аспекта межличностных отношений в кругу семьи. Ну, отец мальчика не первый, и не последний, кто вставал на эти, щедро претрушенные палой листвой, грабли. Ребенок запоминает обиды, ребенок мстит. А месть детей самая жестокая, уж поверьте.
   Но сейчас не об этом. Сейчас о боли без примесей. Итак, Барти падал с Мельхиседека, любимого коня; Барти протыкал ладонь фамильным кинжалом, нечаянно, естественно; Барти…Барти в конце концов перенес укус фестрала, но эта часть его биографии наполовину мифологична, ибо пока никто данного факта не доказал, а ведь он так хвалился этим в семилетнем возрасте.
    Яблоко доедено, лишь черенок и пару зерен валяются на чеке от покупки тромбона - матерь мерлинова, кому в здравом рассудке понадобиться тромбон? – а это значит, что мучить Роули придется как-то иначе.
- Это ты из собственного опыта пример привел? – Мальчишка склонил голову к востоку и особенно резко взмахнул ногой. Саечка за испуг!
- И где же твои шрамы? – Фыркнул он и принялся шарить взглядом по всему нелепому костюму Финна. Глаза остановились на уровне талии, и Барт попытался не засмеяться, наблюдая за стеснением, отпечатавшимся министерским штампом на лице Роули.
- Я боюсь боли, - уже серьезно отчеканил волшебник, - но это не значит, что мне не нравится ощущение опасности, я просто не люблю кровь.
   Затем он схватил волшебную палочку, и пробормотал:
- Castigo verbum, - левую руку, на которую было направлено оружие, пронзила боль. Он впервые использовал незапрещенный вариант Круциатуса, да еще и на самом себе, поэтому не знал, к чему надо было приготовиться. А жаль. Ладонь словно была атакована сотнею стеклянных осколков, которые мечтали пробраться все глубже. При этом они были горячими и едва заметно вибрировали. От боли у мальчика потемнело в глазах, на висках выступил пот. Чтобы не закричать, Барт отчаянно прикусил нижнюю губу. В итоге, бескровным эксперимент все же не был, по едва веснушатому подбородку стекла наглая красная капля.
- Ну вот, я теперь вампир, - стирая ее дрожащей правой рукой и пытаясь улыбнутся, пробормотал Крауч.

Отредактировано Bartemius Crouch Jr. (2014-06-16 00:36:11)

+2

4

You've played your part
You've been cordially invited
But I'm not impressed
And I'm definitely not excited

- Это ты из собственного опыта пример привел?
- Нет, - поспешно отозвался Роули, физически ощущая на себе скользящий взгляд Крауча. Невольно он одернул рукава, будто Барти не знал, что под ними скрывается. - Но есть у нас один... Юноша, которому давеча довелось испытать на себе его гнев. Смотреть на него теперь неприятно.
Когда Барти произнес заклинание (а Тор не был уверен, что он в курсе того, что за этим последует), Роули внутренне дернулся, чтобы сделать что-нибудь, отменить его. На какую-то долю секунды он почти вытащил палочку и произнес "Фините инкантатем", но внешне остался расслабленно наблюдать за тем, как Крауч бледнеет, как сжимает кулак, едва не скуля, как отчаянно прикусывает пухлую нижнюю губу до синевы, а когда отпускает — по его подбородку течет струйка крови.
- Да вы мазохист, Бартемиус, - неторопливо произнес Тор, когда Барти приоткрыл глаза и вроде бы стал способен промямлить хоть что-нибудь.
- А ты? - дрожащим голосом спросил Крауч.
- Я не большой любитель сексуальных извращений, - Роули предпочел отстраниться от мыслей о том, что теоретически может происходить в ночной тишине его спальни, и скрестил руки на груди.
- Да нет, как ты относишься к боли? - оправившись от пытки, с нескрываемым интересом продолжил допрос Барти.
- Индифферентно, - Тор метнул в Крауча насмешливый взгляд, будто молчаливо спрашивая: "Ты знаешь такое слово - "индифферентно"?", а затем оперся спиной о спинку кресла и запрокинул голову, разглядывая потолок. Реакция порой подводила его, но интуиция - никогда. Роули забросил ноги на подлокотник за мгновение до того, как Барти решил проверить, не врет ли он, ударив его по колену чересчур разболтавшейся ногой. - Мне не нравится чувствовать боль, но не более того.
Роули задумался на несколько мгновений, что могло быть тому причиной — безэмоциональность? Квиддич, играя в который он несколько раз ломал некоторые части своего хрупкого тщедушного тельца? Что? Даже на травмы юности не списать — хоть у него и был младший брат, драться с ним никто бы не позволил (аристократия же, там больше в ходу яды и прочие элегантные способы поквитаться с неугодным существом), так что это случалось всего пару раз за все их совместное детство.
Он вытащил из кармана брюк сигареты и снова закурил, краем глаза наблюдая за Барти. Мальчишка был надоедливым, но общаться с ним было интересно. У него на все было свое мнение. Быть может, из него действительно может выйти толк, но, впрочем, решать это не Роули. Даже если Барти все-таки решится вступить в ряды Пожирателей и будет для этого достаточно умел и предан, то им придется делать вид, что они не знакомы вовсе - Лорд не станет терпеть панибратства в своих рядах, отвлекает от насущных занятий. Жаль, он не знает, что порой творится аж в самом штабе...

+2

5

-

http://savepic.net/4996718.jpg
спи, я завтра зайду за тобою с первым лучом
я хочу быть слабей,
хочу быть с тобою
всё чаще и ближе.

°
я тебя обожгу, но я всё же прижмусь
своим жарким плечом
к белым снежным губам,
и уже никогда, никогда не увижу.

Торфинн Роули часто любил из себя строить важного и непонятого толпой. Для этого он использовал легчайшие изменения в интонациях голоса, игру бровей, плавающие жесты. В такие моменты Бартемиус представлял себе, как все это смотрелось бы на увеличенной скорости. А тогда прятал улыбку за челкой и продолжал игру Финна. Ему так нравится, к чему рушить уютный мир?
  Но в этот раз своим снисхождением и котячей пластикой голоса, он выбесил не на шутку. Взяв второе яблоко, чтобы крови было куда впитаться, слизеринец принялся задумчиво его жевать, рассматривая музыканта.
  Надо его взять на слабо. Просто так конечно этого не сделать. Аристократическая бровь вновь взметнется вверх и последует что-нибудь наподобие: «я тебе что, сквиб, подобным забавляться?» Посему нужна тактика. И дипломатический талант.
  - Ты любишь живопись?
   Обычно творческие личности не ограничиваются как-то одной сферой искусства. Возможно и Роули не только на скрипке играл? Пред взором Барта тут же вынырнул ниоткуда перемазанный глиной Тор и рядом его творенье – свежеиспеченный кувшин!
   Фыркнув в яблоко, мальчишка достал где-то из-под себя лист бумаги и перо. Пару клякс, пару линий и вот уже в мире существует минимум один портрет чванливого датчанина. Не сказать чтобы похож, но на безкальмарье как известно… Мда, Бартемиус уж точно художником не был, но сейчас главное не это.
    - Знаешь, жил как-то среди магглов один псих, - Барт пристальнее всмотрелся в портрет – чего-то не хватает, - он был грязнокровкой, мог колдовать, но…ммм…как тебе объяснить, хмм, это свело его с ума, он считал себя фриком.
    Мальчишка провел большим пальцем по губе. Палец окрасился в алый цвет. Несколько мазков – и теперь рисунок не монохромен. Так определенно гармоничнее.
- Во время одного из приступов этот псих откромсал себе мочку, ушную мочку, - все еще измываясь над бумагой, Крауч подергал себя за обозначенную часть головы.
- Правда, когда я готовился к экзамену по маггловеденью, то аж пять книг из семнадцати попытались убедить меня, что Гог отрезал себе все ухо. Эти простаки вечно любят приукрасить действительность.
   Размашистая подпись. Всё.
- А ты смог бы? Вот так запросто отрезать часть себя?
   Слишком нагло, не поведется. Да, Бартемиусу еще учится и учится, пока политик из него средний. Но пока учится, можно сыграть и на своих сильных сторонах.
   Распахнув наивно глаза, затем будто нечаянно потерев длинные ресницы кулаком, мальчишка задумчивым тоном протянул:
- Хотя нет, в Мунго не поймут. Там вероятно придется час проторчать, прежде чем прилепят обратно.
   О волшебной медицине Барти знал не понаслышке. Из-за болезни матери он провел там половину детства. Однажды даже завел друга. Франсис был иностранец, стажировался после окончания учебы. Длинными летними полуденными часами, будущий лекарь рассказывал мальчику о страшных операциях после укусов гарпий, о волшебных коммах, длинною в сто двенадцать лет, о волшебных веселящих зельях, придуманных магглами, чтобы забыть о боли.
    Франсис был незаменим в те грустные времена. Крауч считал, что более доброго и любознательного человека в мире просто не существует. Считал. Забавно, как влияет на восприятие мира прошедшее время.
    Волдеморт убил Франсиса, когда тому едва исполнилось двадцать три.

Отредактировано Bartemius Crouch Jr. (2014-06-16 00:35:33)

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC