Obliviate: Back into the past

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Obliviate: Back into the past » “Могущественная вещь - время” » недели увлекательной некрофилии на обливейте


недели увлекательной некрофилии на обливейте

Сообщений 21 страница 23 из 23

21

Что-то в произнесении имени брата было странным. Да, Барти не видел между ними великой братской привязанности, но это и не была обычная реакция на поздравительную открытку, тем более присланную глубокой ночью. Но в случае с Тором вообще не в чем нельзя быть уверенным. Прокрастенические мысли забрались в сознание, и теперь мальчишка молча смотрел на спину мужчины. Тот немного резко умостился на пуф табуретку банкетку и его пальцы замерли над клавишами. Мгновение он находился в этой позе, а затем опустил безымянный и оглушительно взвизгнул «си» третьей октавы. Крауч поморщился. А затем улыбнулся. Непривычно было видеть датчанина в амплуа ученика. Да еще и совершающим ошибки.
     Еще более странным было слышать слова просьбы. Это было так, будто бы наглого кота, который все время шагает произвольно по клавишам хозяйского фортепиано, вдруг замучила совесть, и он принялся делать сее не наобум, а продуманно и аккуратно. Под присмотром своего человека.
- Ну, раз «пожалуйста»… - передразнил мальчишка и подошел ближе. Левую руку он согнул и спрятал за спину, чтобы не мешала, а второй сначала быстро, а потом очень медленно повторил гамму.
    Краем глаза Бартемиус видел, что его ученик едва заметно хмуриться и иногда уплывает в собственные мысли. Да что же там такого было в письме? – В очередной раз не вовремя подумал слизеринец.
    Опять сбился, да еще и при этом играя двумя руками. Вот дурашка. Нет, садиться рядом – плохая идея. Очень плохая. Очень-очень плохая. Но научить то нужно, раз этот мизантроп так резко возжелал знаний. Того и гляди, Санту спугнут своим музицированием. А вы что думали, Клаус выдуман? Три раза «ха», это только бедным магглам в пять лет раскрывают страшную тайну, волшебникам и тут фартит.
- Эмм… - неловко произнес парень, готовый поспорить насчет достаточного количества места, но все же опустился на край оббитого сатином сиденья, - значит так…да опусти ты другую руку, она только мешает, - Тэм слегка перегнулся и силой снял с крышки пианино левую ладонь Роули, - теперь лучше… расслабь кисть.
   Наверное, со стороны это смотрелось довольно забавно – хмурый подросток сосредоточено пытается правильно положить пальцы мужчины на клавиши недавно вымытого инструмента. В Рождество. Ночью.
- Да, вот так, - пробормотал он себе под нос, когда Финн правильно сыграл под его ладонью первый отрезок. По рукам пробежали мурашки, - прости, - неловко извинился он за то, что руки были ледяными. Конечно, это их обычное состояние, но не так часто он доставляет этим кому-нибудь дискомфорт. Точнее, просит прощения за него.
   Большой палец соскользнул, и юноша отчетливо почувствовал под ним ритмичное пульсирование. Чужое запястье. Там кровь. Там жизнь. Мальчишка не любил проверять свое сердцебиение, даже когда заставляли на квиддиче. Но сейчас забрать ладонь было выше его сил.

+1

22

Почувствовав близкое соприкосновение, Роули внутренне вздрогнул и еще немного подвинулся. Нога и бок Барти, которыми он оказался прижат к аналогичным частям его тела, были теплыми, а руки – мертвецки холодными. Особенно хорошо это ощутилось, когда он перегнулся через колени и, обхватив пальцами ладонь начинающего пианиста, сбросил ее с клавиш, лишая его мнимого внутреннего спокойствия. Роули похлопал ресницами и уже собрался сказать что-нибудь ублюдочное в своем стиле, но когда Барти опустил холодную руку на его собственную и принялся расставлять не менее замерзшие пальцы по клавишам, все слова в панике разбежались по уголкам сознания.
Роули помнил, как помогал Краучу выбрать гитару в их самую первую встречу. Инструмент, необходимый для ежедневной игры, словно волшебная палочка – сам выбирает человека. Он лично зажимал пальцы Барти на струнах, помогал удержать их для сложных новичку аккордов и в данный момент думал о том, что если бы они были на страницах книги, автор бы несомненно порадовался удачной параллели. Еще тогда Тор отметил эту особенность – у Барти горели щеки от напряжения, но руки неизменно были ледяными.
Как и сейчас. Он едва заметно поежился, и по оголенной части руки под музыку пробежали мурашки. По крайней мере, у него получилось.
- Прости, - неожиданно сказал Барти, и это было почти на ухо, и Роули дрогнул. Палец Крауча соскользнул по гладкой коже, приземляясь на венки запястья туда, где бился пульс. Учащенный пульс.
- Прощаю.
Тор почувствовал его биение о подушечку пальца Крауча и поднял глаза, немного недоумевая: он не помнил, откуда это знает, но помнил, что юный убийца боится крови и всего, что с ней связано. Барти, казалось, сам был ошарашен собственной смелостью, но палец не убирал. Пульс бился почти что истерично, и это ощущалось как легкое пережатие сонной артерии.
В очередной раз подаваясь порыву – и можно уже переставать это отмечать – Роули преодолел пару сантиметров, разделявших их лица, и влажно поцеловал Барти в уголок губ. Вопросы зачем и с какой стати уже давно притоптывали ногами и поглядывали на часы, ожидая своих ответов, но их, видимо, так и не суждено было дождаться.
Палец случайно нажал на клавишу, извлекая из инструмента звук, призванный разрезать пыльный воздух и грозовую тучу напряжения в нем, но… Но на деле это не возымело никакого действительного эффекта.

+1

23

Пульс из запястья Роули синхронно отдавался в его висках, отчего мальчишка скорее ощутил по нехватке дыхания, чем по температуре – его скулы горят. Весь жар с его рук, наверное, ушел туда. Он поднял незанятую ладонь и провел себе по щекам. Стало легче. На мгновение. Ибо в следующий же момент его губ коснулись чужие.
    Очевидно, за сегодня Тэм научил датчанина в обращении с фортепиано всему, чему мог. Остальное – практика и желание. Сейчас же желание было одно – ответить на поцелуй. Мальчишка хитро улыбнулся, взявшись ладонью за плечо хозяина магазина и сел ему на руки лицом к лицу. Айсберговые глаза почему-то теперь вовсе не казались холодными. Не отрывая от них взгляда, Барти вновь взял чужую правую руку и поднес запястье к свои губам.
- Бьётся, - прошептал он в ладонь и поцеловал едва заметные голубые нити. А затем отпустил, и улыбнувшись приник к губам. Привычно потянул за нижнюю, слегка раскрыл языком зубы и углубил поцелуй. Запустив руки в волосы на затылке, которые не так сильно были смазаны гелем, он едва слышно замурчал. А затем уткнулся лицом в шею. Можно я тут останусь? На этой шее? Я буду тихо себя вести. Правда-правда. Нет? Ну, ладно, пойду, повешусь. Конечно, все это бред. Крауч ни в одной вселенной не был способен на суицидальный поступок. Даже из-за любви. Или, может, пока не знал об этом. Мало ли кто был в будущем инициатором поцелуев с дементорами. Но сейчас парень об этом не думал. А думал он о том, как же все-таки попрощаться с Финном. С таким уже к черту родным. Встать и уйти в холодную, хоть и дважды праздничную ночь. К больной матери и тирану-отцу.
    Единственное желание в его недолгой жизни которое сбылось, а теперь вот приходиться находить остатки сил и покидать его. Барт вынырнул из своего укрытия и немного отодвинулся, держась за плечи:
- Мне… пора, - хрипло произнес он и еще пару мгновений рассматривал лицо напротив. А затем решительно встал и, надев пальто, принялся завязывать шарф. Уже у двери не удержался и развернулся перед уходом. Тор все так же сидел за пианино.
      На улице шел искристый снег, который, казалось, сам, без всяких фонарей, освещает дорогу домой непослушному подростку. Говорят, самыми счастливыми мы бываем в день нашего совершеннолетия. И тут как раз вставала дилемма – или люди врут, или Бартемиус Крауч-младший повзрослел на два года раньше.

+1


Вы здесь » Obliviate: Back into the past » “Могущественная вещь - время” » недели увлекательной некрофилии на обливейте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC